Из истории подготовки кадров в Карелии: партикулярная школа при Петровских заводах

Из-за стремительного истощения руд, окончания Северной войны, экономической нецелесообразности, вследствие развития промышленного производства в других регионах страны, отъезда многих мастеровых и их учеников Олонецкие Петровские горные заводы постепенно приходили в упадок. Постоянно менялась ведомственная принадлежность заводов: из ведения Адмиралтейств-коллегии они были переданы в управление Берг-коллегии (горнозаводской), потом - Коммерц-коллегии и т.д. Канцелярия Олонецких Петровских заводов [далее - КОПЗ], напротив, продолжала работу. Целый комплекс проблем, указанный выше, не преминул сказаться на образовательном процессе.

Горнозаводская школа при Петровских заводах, основанная Виллимом де Генниным, перестала функционировать, однако очаг образованности при заводах не угас. И духовенство, которое так рьяно прежде протестовало против какого-либо своего участия в светском образовании, сыграло в этом весьма значительную роль.

В 1719 г.в Петропавловский храм при Петровском заводе был определен священником Афанасий Григорьев. Будущий настоятель родился в 1689 г. Обучался в Новгородской архиерейской школе, в которой получал профильное религиозное образование. Интересен факт, характеризующий личность этого человека. Ученик Григорьев в числе немногих других в 1717 г. стал автором т.н. «сказки» [здесь - докладной записки] в адрес администрации Новгородской школы, в которой давалась откровенно нелицеприятная характеристика преподавания одним из учителей: «А мы, как при прежних учителях, так и ныне во обыкновенное время в школу повседневно приходим, и приходя, никоего от него не получаем учения, за нечастым его учителевым в школу хождением, но праздны пребываем и в суе ходим и тщетны из школы исходим. Зачем и впредь приходить и учения получать надеяния не имеем...» [1]. К слову, было и повторное письмо тех же учеников, после которого иеромонаха Иова сняли и заменили другим преподавателем [2].

Дерзновенный по тем временам поступок, закончившийся, впрочем, для учеников вполне счастливо, показывает, что Григорьев уже с юных лет был человеком смелым и принципиальным, искренне заинтересованным в получении знаний. По окончании школы, говоря современным языком, он «был распределён» на Петровские заводы.

20 августа 1723 г. согласно указу архиепископа новгородского Феодосия [Яновского] состоялся перевод партикулярной [здесь - отдельной] школы из Оштинского погоста Олонецкого уезда на Петровские заводы. Позволим цитату из данного документа: «... в Олонецком уезде в Оштинском погосте... самоохотных к школьному учению прирадетелей весьма не обретается, чего ради нетокмо ко учению детей в собрании самое малое число, но и квартиры на школу изобрести трудно, разве за преизлишнюю найма цену, зачем тоя доныне нет. А при Петровских заводах многое пребывает честных и художественных персон довольство, которыя по своей натуре к пользе своих художеств и к помянутому школьному учению усердное прирадение иметь являются, где удобнейше и готовую на содержание школы квартиру обрести возможно, к тому ж и у обретающияся тамо церкви в приходе болше трехсот числится дворов, а священник токмо един» [3]. Перевод школы объясняется бóльшим количеством потенциальных учеников, их желанием учиться и наличием места под школу.

23 августа 1723 года в Новгородском архиерейском разряде была сделана запись об исполнении этого указа, в которой сказано: «…об отводе на школу особливаго дома к лантрату Муравьеву послать промеморию немедленно» [4]. Следовательно, на священника Григорьева и Кирилла Семенова, служившего дьяконом при церкви, помимо основных, возлагались ещё и образовательные функции, а ландрату Муравьеву предлагалось выделить под школу отдельное помещение. О том, что партикулярная школа действительно была создана и работала, увидим из дальнейшего нашего описания.

В 1725 г. архиепископ новгородский Феодосий был лишен сана, началась масштабная проверка его епархии, следствием которой, помимо всего прочего, стало решение о закрытии партикулярных школ. По данным на 1726 г. в школе Григорьева при Петровском заводе с момента ее образования прошли обучение 26 человек [5]. Финансировалась школа до 1726 г. из церковных доходов: «А на пропитание тех школьников бралась с церковных земель тридцатая часть... по 13 к. с четверти; а с того 1726 г. и по ныне собирается в полы по 6 1/2 к. с четверти...» [6].

Несмотря на принятое свыше решение о закрытии школы, обучение детей при Петровских заводах, хотя и в новых реалиях, здесь мы позволим себе высказать осторожную гипотезу, церковниками продолжилось [?]. Какие к тому были предпосылки? Начнём с цитаты из КОПЗ относительно обучения на декабрь 1736 г. из коей следовало, что «... А школы при Петровском заводе не имеется, токмо [здесь - но] имеется быть служащий священник Афанасий Григорьев с причетники, который и прежде сего учением детей школу российскую содержал не на казенном коште, но получал награждение от отцов их...» [7].

Во-первых, были учителя, ведь, как свидетельствует источник, образовательную деятельность, помимо самого священника и дьякона, вели т.н. «причетчики». Причетники - младшие клирики, кроме священника и диакона: чтецы, дьячки, псаломщики, пономари и др. Дьячками в церкви служили Иван Матвеев, Матвей Аксентьев, пономарем - Трофим Матвеев [в 50-х гг. XVIII в. станет преемником Григорьева в качестве настоятеля при Петропавловском храме].

Во-вторых, не было недостатка в учениках, поскольку в приходе при Петропавловской церкви числилось 59 дворов [данные по 1738 г.], а это фактически все семьи с 3-4 детьми.

В-третьих, был источник финансирования обучения - частные средства родителей. В сохранении оплаты за образовательные функции в качестве источника дохода, пусть и не основного, но явно нелишнего, был лично заинтересован Григорьев: у него с супругой Натальей было четверо детей, которых надо было содержать [8]. О бедственном положении тогдашнего приходского духовенства справедливо писал современник описываемых нами событий просветитель И.Т. Посошков: «... попы питаются своею работою, и ничем они от пахотных мужиков не отменны; мужик за соху, и поп за соху, мужик за косу, и поп за косу, а Церковь святая и духовная паства остаются в стороне...» [9]. Приведём факт, говорящий сам за себя. Денежное жалованье священника, получаемое из КОПЗ, составляло 4 рубля, выплачивалось 3 раза в год (январь, май, сентябрь), таким образом, набегала мизерная ежегодная сумма в 12 рублей [10]. И вот, когда средства мастеровых вследствие почти полного отсутствия производства на заводе и вовсе не позволили осуществлять плату за обучение детей, священник Григорьев, радея, и о своей семье, и о продолжении образовательного процесса, решился просить денег на образование из бюджета Генерал-Берг-Директориума: «...ежели при Петровском заводе повелено будет указом ее императорского величества из государственного Генерал-Берг-Директориума малолетних детей разных чинов российской грамоте и писать обучать, то он, священник, обучать может, понеже напередь сего у него на Петровском заводе обучительная школа разных чинов людей детям их малолетним была, токмо б повелено было ему за тот труд учинить награждение» [11], т.е. школа и так была, но неплохо было бы за учительство ещё и платить. Предложение священника в Генерал-Берг-Директориуме, которому с 1736-1741 гг. подчинялась КОПЗ, видимо, не утвердили, что заставило Григорьева месяц спустя снова попросить для себя жалованье уже с обозначенной суммой, чтобы «ее императорского величества [Анна Иоанновна] жалованья выдать ему в год опричь прежнего его окладу по 30 рублев» [12].

И, наконец, в протоколах КОПЗ 70-80 гг. XVIII в. присутствуют многочисленные факты о домашнем обучении детей заводских работников: плавильщика В. Шушарина, молотовых мастеров Чемезове, Филиппове, Сушарове, пильщика Клементьева, столяра Чупина, мастеровых Пиличева и Михеева и пр. [13]. Закономерен вопрос, кто так массово выучил родителей, чтобы они могли сами обучать своих детей?

Что же преподавали в школе при Петровском заводе в бытность её руководителем священника Григорьева? Обучение в партикулярных школах соответствовало первому году обучения в епархиальной школе и предусматривало «словесное и письменное правильное учение, то есть букварь, в котором содержится азбука, законное десятословие, молитва Господня, символ веры и девять блаженств евангельских с толкованием по нем часослов, псалтырь и писать, и по принятии онаго учения, дети из школы свободны были к возвращению мест своих...» [14].   Касаемо точных наук, которые, даже вопреки монаршей воле, в школе не преподавались, то сошлемся здесь на Доношение в Верховный тайный совет, поданное в марте 1727 г. иерархами РПЦ, включая нового архиепископа новгородского Феофана [напоминаем, что Новгородское архиепископство - организатор партикулярной школы при Петровском заводе], в котором о преподаваемых предметах говорилось, что «в духовном регламенте о учреждении домов училищных, в чине учения до богословия надлежащего после грамматики, хотя и упомянута арифметика и геометрия, но того ради, что как помянутые, так и прочия науки философския богословскому учения дают пособи, а единые просто оные учения пре[по]давать не духовного чина дело есть, и потому и духовнаго правительства не надлежит...» [15].

Итак, как следует из Доношения и свидетельства самого Григорьева, цитированного выше, обучались дети только чтению и письму, точные науки не преподавались, ориентации на профессиональную направленность в партикулярной школе не прослеживается. Профессиональные навыки подростки, должны были формировать позже, уже на рабочем месте, об этом в постановлении КОПЗ 1737 г. говорилось, что «мастеровых людей дети которые имеются свыше пятнадцати лет тех определять в горные заточные работы куда где что способен...» [16].

В 1751 г. священник Григорьев отошёл от духовного служения, а равно и перестал учительствовать, поскольку из документа КОПЗ от 18 марта 1752 г. следует, что жалованье с августа 1751 г. получал уже не священник Григорьев, а священник Федор Моисеев, который недолгое время был вынужден совмещать духовное служение в своём Святозерском приходе со службой в Петропавловской церкви при Петровском заводе, т.е. приезжал периодически по мере необходимости. Понятно, что в этот период обучение точно не велось. А далее следует приписка, что Афанасий Григорьев «от оных заводов отлучён и поступил в монашеский чин» [17]. Практика ухода священников в монахи под закат жизни была тогда широко распространена.

Несмотря на то, что на многие десятилетия основы профтехобразования при Петровских заводах, заложенные де Генниным, не были востребованы, следует признать, что партикулярная школа священника Григорьева сыграла положительную роль в сохранении общей образованности детей. Подростки, обученные хотя бы рудиментарным навыкам (чтение и письмо), безусловно, имели преимущество перед своими вовсе не образованными сверстниками, а, значит, имели лучшие перспективы в освоении будущей профессии.

1. Новгородский архиерейский дом в первой половине XVIII века (по документам Государственного архива Новгородской области) : Сб. документов /Сост.: Н. В. Салоников, О. В. Снытко; Департамент культуры и туризма Новгородской области; Государственный архив Новгородской области. — Великий Новгород. — С. 283.

2. Там же. — С. 285, 286.

3. Новгородские архиерейские школы петровского времени // Своеобразие русской культуры первой половины 18 века (к 350-летию со дня рождения Петра I). Сайт. 2022. — URL: https://expo.novarchiv.org/expo/2022/06/chapter1 (Дата обращения: 08.11.2024).

4. Е. Михайлова, Н.Салоников. Архивы раскрывают тайны: «Учение по школьному обычаю давать…» // Сайт «53 новости» — интернет-СМИ». 2011-2024. — URL: https://53news.ru/novosti/arhivy-raskryvayut-tajny-uchenie-po-shkolnomu-obychayu-davat.html (Дата обращения: 08.11.2024).

5. Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего синода / [составлено Комиссией для разбора и описания архива Святейшего правительствующего синода]. — Санкт-петербург: Синодальная типография, Т. 7: (1727 г.). — 1885. С. СХ.

6. Там же. — С. СХIII.

7. Приговор КОПЗ // НА РК (Национальный архив Республики Карелия). — Ф. 445. — Оп. 1. — Д. 33. — Л. 30.

8. Исповедные росписи церквей города Олонца и его уезда Олонецкой епархии за 1738 г. // Поиск по архивам: Яндекс-сервис. — 2024. — URL: https://yandex.ru/archive/catalog/f98058f0-3e48-467a-afb4-7a9fd2aa5231/1274 (дата обращения: 14.11.2024).

9. Посошков, И.Т. Книга о скудости и богатстве. Памятники русской истории. — Москва: Изд. Н.Н. Клочкова, 1911. — С. 10.

10. Протокол КОПЗ // НА РК (Национальный архив Республики Карелия). — Ф. 445. — Оп. 1. — Д. 230. — Л. 23, 72, 114.

11. Там же. — Ф. 445. — Оп. 1. — Д. 36. — Л. 100.

12. Там же. — Ф. 445. — Оп. 1. — Д. 48. — Л. 27.

13. Петрозаводск : 300 лет истории : Док. и материалы : В 3 кн. / Арх. упр. Респ. Карелия. Нац. арх. Респ. Карелия; [Сост. Д. З. Генделев]. - Петрозаводск: Карелия, 2001. - Кн. 1: 1703-1802. — 2001. — С. 294-295.

14. Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего синода / [составлено Комиссией для разбора и описания архива Святейшего правительствующего синода]. — Санкт-петербург: Синодальная типография, Т. 7: (1727 г.). — 1885. — С. СХI.

15. Сборник русского императорского общества. Протоколы, журналы и указы Верховного тайного совета 1726-1730 гг. / Изд. под ред. Н.Ф. Дубровина. — Санкт-Петербург : тип. И.Н. Скороходова, 1899. Т. 69.— С. 67.

16. Протокол КОПЗ // НА РК (Национальный архив Республики Карелия). — Ф. 445. — Оп. 1. — Д. 48. — Л. 24.

17. Там же. — Ф. 445. — Оп. 1. — Д. 221. — Л. 104.